Клеточное старение: механизмы организменно-клеточного старения

Содержание:

• Основные механизмы клеточного старения
• Почему клетки перестают делиться
• Сенотерапия
• Программа «Код молодости»
• Роль иммунной системы в контроле стареющих клеток

Основные механизмы клеточного старения

Механизмы остановки клеточного цикла

Несмотря на многообразие факторов, запускающих клеточное старение, ключевые механизмы этого процесса сходятся к активации ограниченного числа сигнальных каскадов. Центральную роль играет ответ клетки на повреждение ДНК. При возникновении двунитевых разрывов и других генотоксических нарушений активируются киназы ATM и ATR, которые, в свою очередь, фосфорилируют контрольные киназы CHK2 и CHK1. Эти белки выступают важными посредниками сигнального ответа на повреждение ДНК.

Активация CHK1 и CHK2 приводит к фосфорилированию и стабилизации белка p53 — ключевого транскрипционного фактора, контролирующего судьбу клетки. Активированный p53 индуцирует экспрессию гена CDKN1A, кодирующего циклин-зависимый ингибитор p21^WAF1/Cip1. Белок p21 связывается с CDK2 и подавляет его активность, тем самым блокируя продвижение клетки по клеточному циклу. Дополнительно CHK1 и CHK2 ингибируют фосфатазы семейства CDC25, необходимые для активации циклин-зависимых киназ, что усиливает и закрепляет остановку клеточного цикла.

Формированию необратимой сенесценции способствует и другой важный регулятор — белок p16^Ink4a. Его экспрессия контролируется транскрипционными факторами семейств AP-1 и ETS, которые активируются через MAP-киназные сигнальные пути Ras–Raf–MEK–ERK и MKK3/6–p38. p16^Ink4a ингибирует ранние циклин-зависимые киназы CDK4 и CDK6, ответственные за переход клетки из G1-фазы в S-фазу.

В нормальных условиях комплексы CDK4/6 с циклином D фосфорилируют белок RB, что приводит к высвобождению фактора транскрипции E2F1 и запуску экспрессии генов, необходимых для деления. При блокаде CDK4 и CDK6 белком p16^Ink4a этот механизм нарушается, и стареющая клетка утрачивает способность вступать в новый цикл деления.

Роль митохондрий в развитии клеточного старения

Клеточное старение может развиваться не только вследствие укорочения теломер, но и при наличии стойких, нерепарируемых повреждений ДНК. Существенный вклад в их формирование вносят активные формы кислорода (АФК) митохондриального происхождения. Основным источником таких АФК является дисфункция электрон-транспортной цепи митохондрий, при которой происходит утечка электронов и их обратный транспорт.

В стареющих клетках наблюдается накопление митохондрий с нарушенной функцией, что обусловлено несколькими взаимосвязанными механизмами. Одним из них является подавление митофагии — специализированной формы аутофагии, отвечающей за удаление дефектных митохондрий. Угнетение митофагии связано с хронической активацией сигнального комплекса mTORC1, который при избытке питательных веществ стимулирует анаболизм и блокирует аутофагические процессы.

Показано, что в сенесцентных клетках mTORC1 сохраняет высокую активность даже в условиях аминокислотного дефицита. Такая конститутивная активация может быть следствием повреждений ДНК и реализовываться через каскад ATM–Akt–mTORC1. В результате нарушается обновление митохондриального пула и усиливается накопление нефункциональных органелл.

Дополнительным фактором является усиление биогенеза митохондрий. Комплекс mTORC1 активирует коактиваторы транскрипции PGC-1α и PGC-1β, которые запускают синтез новых митохондрий. В условиях подавленной митофагии это приводит не к омоложению митохондриального пула, а к накоплению структурно и функционально дефектных органелл.

Особую уязвимость демонстрирует митохондриальная ДНК. В отличие от ядерной, она не защищена гистонами и находится в непосредственной близости к источнику АФК, что делает её более подверженной окислительному повреждению. Повреждение генов, кодирующих компоненты электрон-транспортной цепи, усиливает её дисфункцию и замыкает порочный круг митохондриального стресса.

В совокупности митохондриальная дисфункция и избыточная продукция АФК приводят к накоплению повреждений ДНК, активации сигнальных путей ответа на повреждение и устойчивой остановке клеточного цикла.

Механизмы регуляции СФАС

Развитие сенесцентного фенотипа, ассоциированного с секрецией (СФАС), тесно связано с механизмами остановки клеточного цикла. Основными регуляторами экспрессии генов СФАС являются транскрипционные факторы NF-κB и AP-1, активность которых возрастает в стареющих клетках под действием нескольких сигнальных стимулов.

Избыточная продукция активных форм кислорода способствует активации MAP-киназных каскадов, что связано с окислительным ингибированием фосфатаз — негативных регуляторов этих путей. Дополнительно АФК активируют инфламмасому NLRP3, усиливая секрецию провоспалительных цитокинов, таких как интерлейкин-1β и интерлейкин-18.

Важную роль в формировании воспалительного ответа играет и активация ретротранспозонов, характерная для стареющих клеток. Высвобождающаяся в цитозоль ДНК распознаётся системой c-GAS/STING, что приводит к активации NF-κB и IRF-факторов и индукции экспрессии интерферонов I типа и провоспалительных генов.

Противовоспалительное влияние в норме оказывают сиртуины — НАД-зависимые деацетилазы. Однако в сенесцентных клетках их активность снижается вследствие дефицита никотинамиддинуклеотида. Источниками этого дефицита являются повышенная активность поли-АДФ-рибозополимераз в рамках ответа на повреждение ДНК, а также деградация внеклеточного НАД ферментом CD38, экспрессируемым макрофагами.

Дополнительным регулятором СФАС является транскрипционный фактор GATA4, активируемый киназами ATM и ATR независимо от p53. В нормальных условиях GATA4 быстро деградирует за счёт взаимодействия с белком p62. В стареющих клетках этот механизм нарушается, что приводит к накоплению GATA4 и усилению активности NF-κB.

Поддержание высокой метаболической и секреторной активности сенесцентных клеток обеспечивается сигнальным комплексом mTORC1, который интегрирует сигналы повреждения ДНК, метаболического статуса и факторов роста, способствуя стабильному формированию СФАС.

Почему клетки перестают делиться: от повреждений ДНК до укорочения теломер

Одной из фундаментальных причин ограничения пролиферативного потенциала клеток и развития клеточного старения является укорочение теломер — специализированных концевых участков ДНК, расположенных на концах хромосом. Основная функция теломер заключается в защите хромосом от деградации, а также в предотвращении их слияния между собой, что критически важно для сохранения геномной стабильности.

Многочисленные исследования показали, что при каждом цикле деления соматических клеток длина теломер уменьшается в среднем на 50–200 нуклеотидов. Этот процесс обусловлен особенностями работы ДНК-полимеразы, которая не способна полностью реплицировать концевые участки линейных молекул ДНК. В клетках, где отсутствует активность теломеразы, накопление таких потерь приводит к критическому укорочению теломер.

После достижения определённой минимальной длины теломер клетка утрачивает способность к дальнейшему делению и переходит в состояние стойкой остановки клеточного цикла. Количество делений, которое клетка может совершить до наступления этого состояния, известно как предел Хейфлика. Для большинства соматических клеток человека он составляет порядка 50 циклов деления, что отражает их ограниченный регенераторный потенциал.

Концепция связи числа клеточных делений с постепенным укорочением теломер была предложена российским учёным А. М. Оловниковым в 1971 году. Разработанная им теория, получившая название маргинотомии, объяснила экспериментальные наблюдения Леонарда Хейфлика и заложила основу современного понимания теломерного механизма клеточного старения.

Согласно этой концепции, достижение критической длины хромосомных концов служит пусковым механизмом старения, а длина теломер может рассматриваться как индикатор пролиферативного потенциала клетки. Чем короче теломеры, тем меньше возможностей у клетки для дальнейшего деления.

Клинические наблюдения подтверждают важность теломерных механизмов. Так, у пациентов с синдромом Хатчинсона — Гилфорда (детская прогерия) и синдромом Вернера (прогерия взрослых) предел Хейфлика существенно снижен. При этом длина теломер у таких пациентов часто остаётся в пределах нормы, однако мутации в их ДНК делают геном значительно более уязвимым к повреждениям, что ускоряет запуск программ клеточного старения.

Существует и альтернативная модель, связывающая укорочение теломер с изменением хроматиновой организации. В молодых клетках длинные теломеры локализованы преимущественно в областях гетерохроматина. По мере их укорочения гетерохроматиновая зона распространяется на субтеломерные участки ДНК, где, предположительно, располагаются гены-супрессоры клеточного старения. Их инактивация вследствие включения в гетерохроматин может служить дополнительным триггером запуска сенесценции.

Сенесцентный секреторный фенотип (SASP): как стареющие клетки «общаются»

Одним из наиболее значимых свойств стареющих клеток с точки зрения их влияния на ткани и органы является формирование сенесцентного секреторного фенотипа, ассоциированного со старением (Senescence-Associated Secretory Phenotype, SASP). При переходе в состояние сенесценции клетки начинают активно синтезировать и выделять широкий спектр биологически активных молекул, что принципиально меняет их взаимодействие с клеточным микроокружением.

Секреторный профиль стареющих клеток включает более сотни различных компонентов. В его состав входят провоспалительные цитокины и хемокины, такие как интерлейкины IL-1α, IL-1β, IL-6, IL-8, а также хемоаттрактанты MCP-2 и MIP-3α, обеспечивающие рекрутирование иммунных клеток. Кроме того, стареющие клетки выделяют факторы роста, включая GM-CSF, IGFBP-3, эпидермальный и фибробластный факторы роста, которые способны влиять на пролиферацию и дифференцировку соседних клеток.

Важным компонентом SASP являются протеазы внеклеточного матрикса, участвующие в ремоделировании тканевой структуры. Наряду с белковыми молекулами, в секреторный фенотип входят небелковые соединения — эйкозаноиды, активные формы кислорода и азота, усиливающие воспалительные и окислительные процессы в тканях.

Следует подчеркнуть, что состав сенесцентного секреторного фенотипа не является постоянным. Он варьирует в зависимости от типа клетки, природы стрессового воздействия, инициировавшего клеточное старение, а также от времени, прошедшего с момента индукции сенесценции. Такая динамичность позволяет SASP выполнять разные функции на различных этапах клеточного ответа.

С точки зрения эволюции SASP рассматривается как адаптивный механизм. В нормальных условиях он способствует привлечению и активации клеток иммунной системы, задача которых заключается в распознавании и элиминации стареющих клеток. Параллельно секретируемые факторы стимулируют репаративные процессы и регенерацию повреждённых тканей.

Однако в организме пожилого человека ситуация меняется. С возрастом эффективность иммунного надзора снижается, что приводит к накоплению сенесцентных клеток. В этих условиях сенесцентный секреторный фенотип становится хроническим источником воспалительных сигналов и ключевым звеном, связывающим рост числа стареющих клеток с прогрессирующим повреждением тканей и развитием возраст-ассоциированных заболеваний.

Сенотерапия: как целевые препараты могут замедлить или устранить клеточное старение

Разработка сенолитических препаратов стала логичным продолжением исследований молекулярных механизмов клеточного старения. Основой для создания первого поколения сенолитиков послужила гипотеза о том, что в сенесцентных клетках активируются антиапоптотические сигнальные пути (SCAP), благодаря которым от 30 до 70% стареющих клеток приобретают устойчивость к программируемой клеточной смерти. Следовательно, избирательное подавление этих путей позволяет селективно устранять сенесцентные клетки без существенного повреждения здоровых.

К числу наиболее изученных сенолитических агентов относятся дазатиниб, кверцетин и физетин. Эти препараты исследовались как в режиме монотерапии, так и в комбинациях, и прошли этапы доклинических испытаний, а также клинические исследования I–II фаз, в рамках которых была продемонстрирована их удовлетворительная безопасность и потенциальная эффективность.

Несмотря на обнадёживающие результаты, на сегодняшний день отсутствуют сенотерапевтические препараты, достигшие III фазы клинических испытаний. Тем не менее данные ранних исследований указывают на способность ряда лекарственных средств снижать количество сенесцентных клеток или модифицировать их фенотип, включая ослабление SASP.

Дазатиниб, ингибитор тирозинкиназ, широко применяемый в лечении хронического миелоидного и острого лимфобластного лейкоза, стал одним из первых препаратов, исследованных в качестве сенолитика. Экспериментальные работы показали, что он снижает жизнеспособность стареющих преадипоцитов человека и эмбриональных фибробластов мыши, положительных по SA-β-gal. При этом его действие оказалось ограниченным в отношении некоторых типов клеток, включая эндотелиальные клетки пупочной вены человека и мезенхимальные стромальные клетки костного мозга.

В связи с этим дальнейшие исследования были сосредоточены на комбинированной терапии. Было показано, что совместное применение дазатиниба и кверцетина расширяет спектр сенолитического действия, обеспечивая снижение жизнеспособности сенесцентных клеток в различных клеточных культурах.

Кверцетин — природный флавоноид, в значительных количествах содержащийся в луке, капусте и других растительных продуктах. Его антивозрастные эффекты обусловлены многоуровневым воздействием на сигнальные пути клетки: активацией p53, подавлением экспрессии антиапоптотических белков семейства Bcl-2, улучшением митохондриальной динамики, снижением окислительного стресса и уменьшением секреции провоспалительных цитокинов. Для кверцетина характерен синергизм с другими лекарственными средствами, что позволяет повышать терапевтическую эффективность при минимальном риске побочных эффектов.

Комбинация дазатиниба и кверцетина продемонстрировала выраженные сенолитические эффекты в экспериментах на животных моделях. Отмечено снижение возраст-зависимой дегенерации межпозвонковых дисков, уменьшение экспрессии p16 и секреции IL-6, улучшение регенерации мышечной ткани после травм у пожилых мышей, а также снижение маркеров сенесценции в кишечнике и клетках микроглии при моделировании нейродегенеративных заболеваний.

Сенолитическая активность этой комбинации была подтверждена и в пилотных клинических исследованиях. У пациентов с диабетической болезнью почек кратковременный приём дазатиниба и кверцетина сопровождался снижением уровней факторов SASP, включая IL-1β, IL-6 и матриксные металлопротеиназы, а также уменьшением экспрессии p16 и p21 и количества SA-β-gal-положительных адипоцитов. При этом серьёзных побочных эффектов зарегистрировано не было. Аналогично, у женщин в постменопаузе комбинация не оказала влияния на резорбцию костной ткани, но показала хорошую переносимость. Исследование при ранней стадии болезни Альцгеймера завершено, однако его результаты пока не опубликованы.

Физетин — ещё один природный флавоноид с выраженной сенолитической активностью, направленной на подавление антиапоптотических механизмов стареющих клеток, в том числе через ингибирование Bcl-2. В экспериментах на клеточных культурах и животных моделях, включая прогероидные синдромы, физетин снижал уровень маркеров старения, уменьшал воспаление и окислительный стресс, способствовал восстановлению тканевого гомеостаза и ослаблял возрастные патологические изменения.

Дополнительные исследования показали, что физетин снижает количество SA-β-gal-положительных клеток и секрецию факторов SASP в стареющих фибробластах кожи человека, а также в кожных трансплантатах, полученных от пожилых доноров. На моделях старения у животных отмечено уменьшение сенесценции нейронов, астроцитов и микроглии в структурах головного мозга.

В настоящее время физетин активно изучается в клинических исследованиях при остеоартрите, старческой астении, сахарном диабете 2-го типа, хронической болезни почек и у пожилых пациентов с COVID-19. Однако окончательные результаты этих работ пока не опубликованы.

Помимо кверцетина и физетина, внимание исследователей привлекают и другие природные соединения с потенциальной сенолитической активностью, включая куркумин, лютеолин, олеуропеин, галлат эпигаллокатехина и пиперлонгумин. Использование растительных препаратов рассматривается как перспективное направление сенотерапии благодаря их относительно высокой безопасности и плейотропному действию — антиоксидантному, противовоспалительному и антиапоптотическому, что особенно важно при работе с пожилыми пациентами, имеющими сопутствующие заболевания.

Отдельного внимания заслуживает навитоклакс (ABT263) — селективный ингибитор антиапоптотических белков Bcl-2, Bcl-xL и Bcl-w. Он активирует каспазный путь апоптоза и демонстрирует выраженную сенолитическую активность в различных клеточных моделях, включая эндотелиальные клетки, фибробласты и эпителиальные клетки почечных канальцев. Навитоклакс применяется в онкологии, однако его использование ограничено серьёзными побочными эффектами, такими как тромбоцитопения и нейтропения. В связи с этим перспективы его применения в качестве сенолитического препарата требуют дальнейшего изучения и оптимизации.

Программа «Код молодости»: практический подход к снижению биологического возраста

Современные представления о механизмах клеточного старения находят применение не только в фундаментальной науке, но и в персонализированных программах оздоровления. Одним из таких примеров является программа «Код молодости» от оздоровительного комплекса Mriya Life— научно обоснованный комплексный подход, направленный на снижение биологического возраста и активацию внутренних ресурсов организма.

В основе программы лежит понимание того, что с возрастом в тканях накапливаются сенесцентные клетки, часто называемые «клетками-зомби». Эти клетки утрачивают способность к делению, но сохраняют высокую метаболическую и секреторную активность, поддерживая хроническое воспаление и нарушая работу окружающих клеток. Именно они рассматриваются как один из ключевых факторов ускоренного старения и развития возраст-ассоциированных заболеваний.

Подход, реализованный в программе «Код молодости», ориентирован на уменьшение количества таких клеток и снижение их негативного влияния на ткани. Для этого используются современные диагностические методы, позволяющие оценить биологический возраст, состояние обменных процессов, уровень воспаления и адаптационные резервы организма.

На основании полученных данных формируется индивидуальная стратегия, направленная на поддержание клеточного гомеостаза, улучшение регенеративных процессов и замедление возрастных изменений. Такой персонализированный формат позволяет воздействовать не на отдельные симптомы, а на глубинные причины старения, что соответствует актуальным направлениям превентивной и восстановительной медицины.

Таким образом, программа «Код молодости» иллюстрирует переход от теоретических знаний о клеточном старении к их практическому применению, объединяя достижения биологии, медицины и персонализированного подхода к сохранению здоровья и активного долголетия.

Роль иммунной системы в контроле стареющих клеток

С возрастом иммунная система человека претерпевает глубокие структурные и функциональные изменения, которые существенно снижают её способность контролировать накопление стареющих клеток. Одним из ключевых факторов возрастной перестройки адаптивного иммунитета является инволюция тимуса — центрального органа, отвечающего за созревание, дифференцировку и селекцию Т-лимфоцитов.

По мере старения тимус постепенно замещается жировой и соединительной тканью, что приводит к резкому снижению продукции наивных Т-клеток. В результате их количество уменьшается как в периферической крови, так и во вторичных лимфоидных органах. Параллельно в костном мозге сокращается образование наивных B-клеток, что связано со смещением гематопоэза в сторону клеток миелоидного ряда.

На фоне многолетнего антигенного воздействия в иммунной системе накапливаются клетки памяти — как Т-, так и B-лимфоциты. Их экспансия сопровождается сокращением разнообразия репертуаров T- и B-клеточных рецепторов, что существенно ограничивает способность иммунной системы эффективно реагировать на новые антигены. Эти изменения лежат в основе повышенной восприимчивости пожилых людей к инфекциям, роста онкологического риска и снижения эффективности вакцинации. Совокупность данных процессов получила название иммуностарения (immunosenescence).

Клетки иммунной системы, подобно другим клеткам организма, сами подвержены клеточному старению и активно участвуют в формировании хронического низкоинтенсивного воспаления, характерного для пожилого возраста (inflammaging). При этом длительное воздействие провоспалительных цитокинов дополнительно угнетает функциональную активность Т- и B-лимфоцитов и ускоряет их сенесценцию, формируя порочный круг.

Наиболее детально процессы клеточного старения изучены в популяции Т-клеток. С возрастом в них экспоненциально возрастает экспрессия ингибитора клеточного цикла p16^INK4A, а также повышается активность SA-β-gal, причём эти изменения более выражены в CD8⁺-Т-клетках по сравнению с CD4⁺. Дополнительно у пожилых людей отмечается снижение чувствительности мононуклеаров периферической крови к апоптозу, что косвенно указывает на увеличение доли стареющих иммунных клеток.

Старение Т-лимфоцитов обусловлено несколькими механизмами. К ним относятся репликативное старение вследствие критического укорочения теломер при повторной антиген-индуцированной и гомеостатической пролиферации, накопление повреждений ДНК из-за угнетения аутофагии и митохондриальной дисфункции, воздействие внешних стрессоров, таких как ионизирующее излучение или химиотерапия, а также вторичное старение под влиянием факторов SASP. В результате большинство сенесцентных Т-клеток представляют собой клетки памяти.

Клеточное старение существенно снижает эффективность адаптивного иммунного ответа, поскольку он зависит от пролиферации редких антиген-специфических клонов. Хотя универсальные маркеры стареющих Т-клеток отсутствуют, для них характерен фенотип TEMRA (CCR7^-CD45RA⁺), а также экспрессия CD57 и KLRG1 при утрате костимулирующих молекул CD27 и CD28. Определяющими признаками сенесценции служат повышенные уровни p16^INK4A, p21^WAF1/CIP1 и высокая активность SA-β-gal.

Несмотря на утрату способности к делению, стареющие Т-клетки сохраняют выраженные эффекторные функции. Они продуцируют повышенные количества интерферона-γ и фактора некроза опухоли, а также демонстрируют усиленную цитотоксичность, что позволяет им функционировать как антиген-специфические эффекторные клетки.

Важно отличать сенесцентные Т-клетки от истощённых. Последние обладают схожим поверхностным фенотипом, однако характеризуются подавлением как пролиферативной активности, так и эффекторных функций. Истощение формируется при хронической антигенной стимуляции, например при длительных инфекциях или онкологических заболеваниях, и связано с экспрессией ингибиторной молекулы PD-1. В отличие от клеточного старения, истощение является обратимым и может быть скорректировано терапевтическим блокированием оси PD-1/PD-L1.

Сенесценция затрагивает и клетки врождённого иммунитета. Макрофаги способны экспрессировать p16^INK4A и демонстрировать повышенную лизосомальную β-галактозидазную активность в ответ на иммуномодулирующие стимулы. При этом М2-поляризация усиливает данные признаки, тогда как М1-поляризация ослабляет их. Активация p53-сигнального пути делает эти изменения стабильными и необратимыми. У пожилых людей макрофаги спонтанно секретируют повышенные уровни провоспалительных цитокинов, но их фагоцитарная активность и ответ на стимуляцию паттерн-распознающих рецепторов снижены, что ухудшает клиренс стареющих клеток.

Поскольку иммунные клетки активно мигрируют между лимфоидными и нелимфоидными тканями, они способны распространять фенотип клеточного старения по всему организму. Это было убедительно показано в экспериментальных моделях с селективным нарушением репарации ДНК в гематопоэтических клетках. Индукция стресс-индуцированной сенесценции в иммунной системе приводила к ускоренной дегенерации лимфоидных органов, снижению иммунного ответа и формированию фенотипа преждевременного старения.

Со временем у таких моделей наблюдалось накопление стареющих клеток негематопоэтического происхождения в различных органах, прогрессирование тканевых повреждений и сокращение продолжительности жизни. Более того, трансплантация стареющих иммунных клеток молодым животным вызывала повышение экспрессии маркеров сенесценции в нелимфоидных тканях, рост уровней SASP в сыворотке и снижение выживаемости, что подчёркивает ключевую роль иммунной системы в системной диссеминации клеточного старения.

Заключение

В данной статьи был проведён развернутый обзор ключевых биологических процессов, лежащих в основе клеточного старения. Рассмотренные научных данные показывают, что феномен сенесценции является главной составляющей множества возрастных проблем, связанных с нарушением генетической стабильности, хроническим воспалением, изменениями регуляции генов и снижением регенеративного потенциала тканей. Эти процессы затрагивают биологические уровни организации организма и напрямую отражаются на здоровье человека.

Современная медицина всё больше уделяет внимание целенаправленным подходам к изучению старения, поскольку накопление старых клеток и их секреторная активность посредством факторов микроокружения ускоряют повреждение тканей, усиливают процессы клеточной гибели и способствуют развитию таких заболеваний, как рака, сердечно-сосудистых патологий, атеросклероза и нейродегенеративных нарушений. Это говорит о высокой значимости сенотерапии как направления профилактики возрастных заболеваний.

В целом проведённый анализ материала подчёркивает необходимость дальнейших исследований, направленных на разработку новых методов диагностики, поиск надёжных биомаркеров старения, а также на понимание роли эпигенетических изменений, регуляции экспрессии генов и межклеточного обмена. Эти данные дают основу для создания эффективных стратегий поддержания физиологических функций организма и замедления возрастных изменений.

Таким образом, информация, представленная в данном обзоре, может быть использована как фундамент для разработки конкретных решений в области биомедицины и геронтологии. В будущем интеграция фундаментальных и клинических знаний позволит восстанавливать регенеративный потенциал тканей, поддерживать функции тела и повышать качество жизни в возрасте. Это делает тему клеточного старения особенно актуальной для развития науки, клинической практики и системы здравоохранения в России, а также в рамках международного научного сотрудничества.